Кто из оперных певцов сам себе написал и либретто, и музыку для оперы?

Казацкого роду…
16 февраля 1813 года, 195 лет назад, на хуторе Гулаговщина недалеко от села Городище на Киевщине (сейчас – Черкасская область), в семье сельского священника Степана Гулака-Артемовского родился сын, которого назвали Семен. За несколько десятков лет до этого хутор достался во владение Патрикию Гулаку-Артемовскому. Так уж повелось, что и дети и внуки Патрикия выбрали для себя стезю священнослужителя, правда, не обошлось и без исключений. Скажем, родной брат Степана – Петр – выбрал для себя другой путь – он стал профессором Харьковского университета, в свободное от преподавания время увлекался написанием басен, а одна из них «Пан и собака» пользовалась не меньшей популярностью на Украине, чем басня Ивана Андреевича Крылова «Стрекоза и муравей».

Но далеко не вся многочисленная родня была довольна этим выбором, хотя и очень гордилась паном профессором. И, тем не менее, они не спешили посылать своих детей в университет. Не стал этого делать и Степан, хотя бы потому, что сердце маленького Сени лежало именно к профессии священника. Вначале он подпевал в хоре прихода отца, потом его очень звонкий голос услышал высокий гость, приезжавший к Гулакам-Артемовским. Очарованный пением мальчика, он предложил Степану отдать парня в какое-нибудь музыкальное училище. Но воспитанный в духе ежедневных молитв и почитания Святого Писания Семен попросился в… Киевское духовное училище. Это очень обрадовало родителей, и они сделали все возможное, чтобы мечта сына осуществилась.

Правда, учеба давалась парню не так-то просто. И виной тому – постоянные репетиции и разучивание псалмов. Когда отец приехал проведать сына, духовный наставник Семена не стал скрывать, что существуют определенные проблемы с постижением знаний. Степан очень расстроился, но духовник махнул рукой: «Зато какой ему дан голосище! Далеко пойдет!». И как в воду глядел – вскоре парня пригласили петь в самом митрополичьем хоре в Софиевском соборе Киева.

Прошло немало лет. Семен по-прежнему пел в хоре, уже и не задумываясь над тем, чтобы отправиться куда-нибудь сельским священником. Казалось, вряд ли что-то изменится в его судьбе. А между тем перемены были уже на пороге.

Великий Глинка нас заметил…

В 1838 году, когда Семену было уже 25, в Киев приехал капельмейстер Придворной певческой капеллы Михаил Глинка, чья первая опера «Жизнь за царя» с успехом шла в столице Российской империи. Ему нужна была «свежая кровь» в придворную капеллу, сочные голоса.

Одним из первых к нему привели Семена Гулака-Артемовского. Композитор был ошеломлен тем, что услышал. И после недолгого размышления предложил парню отправиться с ним в Петербург. Пока Глинка прослушивал других кандидатов, Семен успел съездить домой, чтобы испросить благословения у родителей. Петь в придворной капелле в те времена было вершиной певческого искусства, так что эту весть вся родня восприняла с большим воодушевлением. Семен быстренько собрал вещи и уехал вслед за Глинкой.

И вот здесь выяснилось, что духовная особа, к которой относился и Семен Степанович, не имеет никакого права служить «на гражданке». Понадобились немалые хлопоты со стороны Михаила Ивановича Глинки для того, чтобы Синод русской православной церкви освободил Гулака-Артемовского от духовного сана. Но, в конце концов, было издано специальное постановление…

Но не все было так гладко. Деятельность композитора на посту капельмейстера вызвала немало нареканий, и Глинка был вынужден уйти с этой должности. Михаил Иванович не хотел никого видеть, особенно тех, кто связан с капеллой. Под горячую руку попал и Семен, который был вынужден съехать от Глинки. Но дружба их не прервалась. Когда композитор работал над своей второй оперой «Руслан и Людмила», он видел в роли Руслана только Гулака-Артемовского, которого сам же послал в Италию «расширить» голосовой диапазон у директора Римской оперы П. Романи.

Но даже «окрепший» голос Гулака-Артемовского не смог спасти оперу от прохладного приема у зрителей. Хотя оперу весьма высоко оценил земляк певца, знаменитый Тарас Шевченко. Услышав исполнение Степана, он не мог удержаться от комплимента: «Ну и опера! Особенно когда Артемовский поет Руслана, даже затылок почешешь, ей-ей, правда! Замечательный певец – ничего не скажешь». Но в целом такого яркого успеха, как «Жизнь за царя», новая опера не вызвала. Это окончательно расстроило композитора. Он на несколько лет уехал в Испанию. А чудо-певец был принят в Петербургскую Итальянскую оперу, труппа которой исполняла итальянские же оперы…

Сейчас на сайте 0 пользователей и 1 гость.